В четвертом номере журнала «Марий сандалык – Марийский мир» от 2013 года опубликована обширная подборка материалов о фильме Алексея Федорченко «Небесные жены луговых мари». Среди прочего и статья Эрика Юзыкайна. Напомним, что отрывок из этой статьи был напечатан «Национальным акцентом». А мы в свою очередь перепечатали его под названием «Что значит ’жертва’ в марийской религии». Ниже предлагаем полную версию статьи Э.Юзыкайна, взятую из Фейсбука автора.
Прежде, чем говорить о фильме надо бы определиться, что именно и исходя из каких ценностных представлений мы будем рассуждать. Крайне несправедливо говорить о художественном произведении или явлении культуры (да, в прочем, обо всем новом) основываясь на отдельных первых впечатлениях возникших вне остальных возможных контекстов и подходов.
Говоря о культуре в широком смысле (т.е. грубо говоря, как о явлении, которое отличает человека от животного), всегда считаю важным исходить из следующего.
1. Культура определенного социума (народа, страны), не способная воспринимать и адаптировать новое, адаптироваться к новым условиям (окружению, технологиям, взглядам и т.п.), творчески порождать новое, обречена на исчезновение. Примером тому история человечества.
2. Нетерпимость носителей культуры к новому, к новым идеям и их носителям в конечном счете приведет к гибели или выталкиванию носителей этого нового в другие социумы-культуры (тем самым обогащая их), а сама культура обречена на исчезновение. Это тоже подтверждается многочисленными историческими примерами.
3. Наука говорит: «система сильна разнообразием своих элементов». Культура народа это тоже система. Чем разнообразнее её элементы (явления, формы, носители и т.п.), тем устойчивее она к исчезновению. Может потому марийская, татарская, ирландская, шотландская (последние две даже потеряв язык) культуры живут до сих пор, а тысячи стали питательной средой для других?
Ну а что же мы будем обсуждать? Думаю этот фильм как раз и ценен тем, что побуждает к обсуждению очень многих вопросов. Во-первых, считаю важным говорить о значении фильма как явления для современной марийской культуры. Во-вторых, несомненно, интересно было бы обсудить, что же представляет из себя фильм как произведение кинематографического искусства. В-третьих, о чём фильм – какую он имеет связь с реальностью, с марийской культурой, что раскрывает (или пытается) раскрыть, правда и ложь, как они видят и почему, как мы видим и почему, а что на самом деле…
Во-первых
Имеет ли значение фильм для марийской культуры? Конечно, да! Культуре (её носителям) нужны встряски, идеи (даже не приемлемые). Пусть хотя бы для того, чтобы в противовес им родились другие – приемлемые и приятные.
То, что фильм побудил бурю обсуждений, что благодаря ему в кои-то веки интеллигенция начала собираться и обсуждать не политику, а смыслы и понятия – это огромная ценность.
Кроме этого то, что фильм на марийском языке? Разве это не важно?
Вот только зря, оооочень зря переводился фильм посредством звукового синхронного перевода. К сожалению, в России это обычная практика. В отношении попсового кино такой подход понятен – надо «кассу делать». Но для высокохудожественных произведений в 21 веке, в образованном обществе это выглядит как средневековое варварство. Художественный фильм это не только сюжет и видео, но и звук, в том числе и звук речи-языка. Звук тоже надо доносить до зрителя. Ну а переводить можно субтитрами также как это делается в большинстве стран мира. Уж извините, но то, что было сделано – это варварство, господа прокатчики!
А еще может быть когда-нибудь, я на это очень надеюсь, мотивы этого фильма или контр-высказывания по отношению к нему появятся в произведениях марийских творцов – в театре, в живописи, в музыке, в фольклоре…
Так или иначе, уверен, что бесследно этот фильм не пройдет. И именно поэтому на премьерном обсуждении я говорил авторам фильма искреннее спасибо!
Во-вторых
Пожалуй, никто в обсуждениях, которые мне пришлось слышать, не обсуждал фильм как произведение искусства. Большинство зациклилось на «грязи и непристойности», которые увидели в нем.
Да, произведение неординарное и далекое от принятых у нас художественных форм и представлений. После традиционных комедий и драм, из года в год повторяющихся на сценах наших театров, как то сложно обсуждать непривычные вещи… Да и с профессиональной критикой у нас увы…
Пожалуй, единственным словом по поводу фильма как художественного произведения, которое мне удалось услышать, стало высказывание одного профессионала из театральной среды. Он, негодуя по поводу «грязи и непристойностей» фильма, в то же время отметил: «Талантливо сделано». И это все. Мне же это показалось лукавством корпоративной этики. Возможно, я ошибаюсь. Уж не обессудьте, но выглядит именно так!
Я не профессионал, поэтому мне можно не искать дипломатичных фраз. Сразу скажу: мне фильм как фильм не понравился.
До фильма я читал новеллы Дениса Осокина, которые легли в его основу. Поэтому идя на фильм я хотел посмотреть насколько в нем удалось передать те тонкие и деликатные ощущения, чувства, представления, наблюдения и образы, которые родились в душе и сознании Дениса – по крайней мере те, которые я ощутил как читатель.
К сожалению, фильм не порадовал. Читать было намного интереснее…
Да! Интересно наблюдать как построен фильм, необычайно впечатляет «картинка», есть очень интересные, вкусно сделанные моменты и эпизоды…
И что интересно, как правило, это те эпизоды, где задействованы актеры марийцы. Уж не знаю от чего это так. То ли игра их мне привычна и близка. То ли типажи и темперамент больше подходят к контексту. То ли так повлияли они на режиссера, что весь эпизод выстраивается естественно и гармонично…
Особенно запомнился Василий Домрачев – по-нашему все сделал, как надо… Аж мурашки по коже. Тау, йолташ!
…да, да, видимо это так и есть – главное, что ввело в недоумение и разочаровало меня в этом фильме – это подбор актеров…
…конечно, не все, но в большей части они не вписываются ни в эти истории, ни в эти чувства и переживания, ни в эту среду – чужие – грубо смеются (гогочут?), странная внешность (хотя авторы говорили, что следовали некоему финно-угорскому типажу), странно одеваются и носят одежду, не убедительны, не искренне переживают, не понимают, не деликатны, не тонки…
Это все, конечно, на взгляд марийца. Фестивальной публике за границами этого не понять… А меня коробило.
Мне кажется, что все это же самое, по этому же сценарию, в тех же ситуациях, историях, контекстах наши актеры сыграли бы интереснее, деликатнее, вкуснее, живописнее и лучше передали бы то, о чем Денис Осокин написал.
Когда я высказал эту мысль на одном из обсуждений, мне в ответ рассмеялись, сказав, что наши чистые девушки ни за что не будут играть такие сцены. Неужели? Интересно было бы узнать, правда ли это.
Итак, в целом фильм как фильм мне не понравился. Это, однако, не означает, что не посмотрю его хотя бы еще разок. Не для того, чтобы посмаковать великое творение . Просто хочется повнимательнее взглянуть – вдруг чего не так понял. А еще я уверен, что всем, кто неравнодушен к марийской культуре, тем паче профессионалам, студентам-культурникам фильм надо смотреть. Хотя бы ради того, чтобы разочароваться. Но лучше, все-таки проанализировать, поразмышлять, «разобрать по косточкам».
В-третьих
Тем и важен фильм и еще более новеллы Дениса Осокина для нас марийцев, что это взгляд со стороны. Интересно понять, почему именно так творческое сознание автора новелл и далее автора фильма почувствовало и поняло нас, и в такой непривычной для нас форме попыталось рассказать об этом. Пусть даже будет признано, что они не правы, не поняли (вот только не надо называть их вредителями, они этого не заслужили). Но то, что они сделали, поставило-таки перед многими из нас вопросы.
И среди марийцев есть те, которые ставят вопросы, но их мало кто слушает, в нормальную дискуссию вступает – в лучшем случае равнодушно промолчат, в худшем – грязью обольют.
А ведь как интересно задаться этими вопросами, разобраться, например, в том что же такое характер по-марийски, ценности по-марийски, отношения по-марийски, мораль по-марийски, представления по-марийски, эротика по-марийски (почему нет?), патриотизм по-марийски, еда по-марийски и т.п.
Вы скажете, что все уже описано в этнографических исследованиях? Да, много полезного можно там почерпнуть. Вот только одним прочтением научных текстов в этих вопросах умным не станешь, так как многие ответы на них можно лишь почувствовав осознать.
Большая роль в этом всегда была у литературы и драматургии. Но, к сожалению, часто сейчас, а раньше особенно, они находятся под влиянием стандартизированных и навязанных (не марийских) идей, ценностей, шаблонов, клише не то из соцреализма, не то пришедших из мировых культур и религий… Их огромное количество. И сейчас уже многим кажется, что эти клише и есть самые что ни на есть наши марийские.
Вот, например, на премьерном обсуждении фильма женщина говорит в связи с одним из эпизодов: «на наших поминках не поют и не танцуют». Ей возразили, что на самом деле есть такое и в некоторых местах Марий Эл, а особенно у восточных марийцев. Потому что поминки это не поминки, а праздник в честь усопшего. Так и говорят: «тыйын пайремет (имя усопшего), куанен эртаре…». Так вот если поразмышлять, именно с позиции наших марийских традиционных мироощущений (Марий Юмыйӱла), то можно легко догадаться, что действительно на том, мероприятии, которое в русском языке называется словом «поминки», для марийца более естественно проявлять веселье (пусть и с грустью). А грустить на поминках марийцы научились от кого-то другого.
Для чего нужна рефлексия, анализ, обсуждение, творчество в этих неизвестных, спорных областях? Для того, чтобы лучше понять кто мы и что мы, чтобы избавиться от иллюзий, взглянуть правде в глаза, выяснить что у нас всех общего не только во внешних проявлениях, но и в душе, в характере, в сознании, чем мы отличаемся от других, чем можем гордиться, а что мешает нам быть лучше и сильнее, что может быть драйвером для развития народа и культуры, а что лучше отодвинуть в сторону.
Далее приведу еще примеры заблуждений, которые несомненно сформировались под влиянием чужих идей и ценностных представлений. Адаптировав их в результате, мы неправильно, а иногда, даже, с отторжением, стыдом воспринимаем наши истинные ценности и понятия.
Часто приходится сталкиваться с мнением (впервые это случилось когда проводил опрос для своего диссертационного исследования), которое по понятным причинам, прежде всего, озвучивают женщины. Оно о том, что на самом деле марийцы когда-то изначально были высокими, светловолосыми, голубоглазыми и т.п. (короче говоря – сплошной голивуд и кукла барби), но вот, как-то не сложилось, татаро-монголы, арака и всякое такое кровь попортили и вот теперь мы низкорослые, скуластые, чернявые и т.д.
Здесь мы явно видим, что навязанный не то бытовой завистью, не то советской и зарубежной литературой, живописью, кинематографией, поп-культурой стереотип об идеале красоты желателен и ценен, а наша марийская раскосая, скуластая, чернявая, я бы сказал милая всякому марийскому мужчине женская красота – это результаты деградации? Это какой же комплекс неполноценности надо иметь, какими неполноценными детей своих растить??? Вместо того, чтобы верить в правду о том, что мы больше монголоиды, чем европоиды – красивые и гордые потомки уральской расы, мы лелеем в душе чужое представление о человеческой красоте…
Или вот колхоз-совхоз оставил глубочайший отпечаток в нашем сознании. В результате ни самостоятельные успешные хозяева, ни самостоятельная деревенская община, поступающие разумно и прагматично, что исконно присуще марийской культуре, не воспринимаются сейчас как норма. Сколько примеров того, что самостоятельных фермеров, хозяев гнобят, а общины не могут сформироваться, так как никто ни с кем не хочет договариваться (есть, конечно, и положительные примеры, но их не так много как хотелось бы). Это мы в литературе и репортажах пишем про то, какие марийцы добрые, искренние, Белому Богу молятся, а на практике часто получается, что вредные, завистливые, злые…
Однажды попались в Вятских этнографических заметках записи, сделанные около 100 лет назад. В них русский житель Вятской земли делится своими наблюдениями о соседях марийцах: «Я заметил — у марийцев нет осознания греха: что я совершил грех. И в церкви они пытаются задобрить, гуся принести, то есть у Бога дать взятку. А осознание греха — вот лоб они не расшибут. Вот даже общаясь с ними, можно заметить, что они пытаются себя оправдать. Вот осознание, что я грешен, что я плохой, я осознаю это — вот этого нет». Мне показалось, что это наблюдение актуально и сейчас – ну прямо портрет нас нынешних. Не правда ли? Что касается упрямства – так точно в точку!
Действительно, испокон веков привыкшие к рациональному и прагматичному отношению к окружающему миру, необходимости равновесия и гармонии, марийцы не осознают грех, как нарушение правила, установленного кем-то (например, 10 заповедей). Правила никто не устанавливал, они просто есть и на них зиждется гармония мира. Нарушаешь – будет негармонично, все пропадет, пострадает весь мир – все и природа, и ты, и родня, и народ, и, даже, Бог. Если не хочешь такого зла Миру не делай плохо.
Но вошедшие в нашу жизнь из других культур идеи извращают исконное понимание. И уже как видим на примере этого наблюдения мариец пытается «взятку дать». И уже не только в церкви, но и, что самое ужасное, в кӱсото. Я долго не задумывался над тем, почему по-русски в отношении марийского моления говорят «жертвоприношение», пока не начал изучать значение марийской религиозной терминологии. Я обнаружил, что нет в Марий Юмыйӱла понятия «жертвовать» (да и вообще в марийском языке нет самостоятельного слова, которое передавало бы точно такое же значение, какое имеет это слово в русском). Надыр – вклад, надырым погаш (пуаш) — собрать в складчину – скинуться всем миром для проведения моления, приготовления ритуальной пищи. Изначально, исконно у марийцев никто ни чем не жертвовал. Как можно жертвовать тому, кто сам и есть Весь мир, частью которого ты сам являешься? Община собирала в складчину то, что было необходимо для проведения моления и совместной с Богом и другими «представителями Божественного Мира» ритуальной трапезы.
Точно так же и во всех исконных культурах мира ТРАПЕЗА – это способ приобщения, общения, совместного пребывания (см. литературу по культурной антропологии). Так откуда взялись эти представления, что мариец дает взятку – кровавую жертву – своим богам, тем самым задабривает их (и после крещения, даже, переносит этот обычай в церковь), что марийские боги кровожадны, питаются духом жертвенных животных? Мы без зазрения совести восприняли и внедрили эти абсурдные идеи в свою культуру, сами поверили в это и теперь уже другим пропагандируем, когда по-русски говорить и писать приходится (по-марийски это просто невозможно сделать): «мы делаем жертвоприношение, приносим жертву, жертвуем».
И тогда получается, что без всякой ненависти, а чаще с сожалением и доброжелательностью говорят о нас: отсталый народ. Вместо того чтобы искупать грехи добрыми делами, покупают милость жертвоприношениями… А мы соглашаемся и, даже, с пеной у рта спорим, вместо того, чтобы осознать исконную правду: да, действительно, у нас нет понятия греха в том виде как его понимают в других культурах – этого нет в нашей вере в Гармоничный мир. Есть другое: понятие правильности и неправильности, созидания и разрушения, пользы и вреда, всеобщей ответственности и ответственности каждого перед всем. А если нет греха, то и нечего искупать и покупать. Народ ничего не покупает у Бога, он общается с ним как с родным (ведь оба – части единого целого), планирует, обсуждает, договаривается о делах, просит проявить свою силу в тех делах, где человеку не подвластно (не за мзду, а потому что мы все часть целого, которому нужна гармония – каждый делает свое дело).
Неспроста я так много внимания уделил фактам, которые свидетельствуют о том, что часто мы, марийцы, живем в мире не естественных для нас иллюзий и ценностей. Очень и очень мало знаем, кто мы и из чего произошли. Не на уровне научных фактов (хотя и здесь еще бездна неисследованного), а именно на уровне понимания, ощущения, переживания, мировосприятия.
Вот как раз для этого и существует высокое искусство. Оно зовет, манит, на уровне чувств и эмоций дает возможность проникнуть в суть такого рода вопросов. Часто только на языке искусства можно передавать смыслы и значения, которые невозможно передать фактами науки или словом.
Но вместо того, поощрять и развивать высокое искусство, новые необычные формы, жанры, течения, тем самым познавать себя больше и больше, мы навешиваем ярлыки, штампуем «общепринятыми» клише, подгоняем под «общепринятые» нормы, упорно втискиваем свой необъятный мир в прокрустово ложе устоявшихся представлений.
Вместо того, чтобы задаться вопросом «почему Денис Осокин так увидел и почувствовал нас», мы начали кричать про издевательство, стремление опорочить народ, чушь говорить типа «а попробуйте-ка снять такой фильм про татар или чеченцев». (Чушь! Это сопоставление несопоставимого. Если по мнению Осокина, сексуальность и естественная эротичность свойственны именно марийцам, зачем он должен это приписывать тем, к кому это на его взгляд не относится (или относится, но не так)?)
Другое дело, что мы можем не соглашаться с мнением автора и, даже, пытаться доказать обратное. Это наше право. Но отказывать ему в праве иметь мнение, на мой взгляд очень интересное и красивое, глубокое и доброжелательное, совсем не правильно и, даже, вредно для будущего нашей культуры.
Денис Осокин не первый год в литературе (и, кстати, в этнографии). Раз уж он написал, значит – есть тому причины (я уверен есть, как отрицательные, так и положительные, но об этом не здесь). Так вот, не лучше ли было поискать эти причины и в очередной раз поразмышлять о том, кто мы есть, в чем наша традиционная, так называемая, языческая натура, которая от природы естественна и сексуальна, которая испокон веков ЗА зарождение жизни, оплодотворение, рост, размножение, процветание, благородную силу и свободу, естественность и гармонию, ЗА ВЕСНУ, до которой осталось еще полгодика потерпеть…
А фильм? Что фильм?
Мое черемисское спасибо ему и его авторам!
Эрик Юзыкайн