На нашем сайте от имени автора сценария фильма «Овсянки» Дениса Осокина был оставлен следующий комментарий:
Послушайте, друзья и соседи! Никакой водки с Алексеем Федорченко ни в роще ни вблизи рощи мы не пили. Это какая-то галлюцинация закралась в то интервью. Так часто, увы, бывает. И каждый кто общался с журналистами об этом знает. Верить в каждое слово можно только, когда человек выступает в прямом эфире. Поэтому, в идеале, нужно всегда свое интервью прочитывать перед публикацией – на предмет того как его заверстал журналист. (Хотя журналисты и не обязаны присылать расшифровку беседы по закону о СМИ). И у Федорченко, который в дни Венецианского фестиваля отвечал на вопросы журналистов ежедневно с утра до вечера, такой возможности, разумеется не было. Вдобавок я убежден, что не было никакого злого умысла и у журналистки «Новой газеты», беседовавшей тогда с Алексеем. Она тоже не могла взять и выдумать. Тем более, что весь тон интервью с ее стороны очень теплый по отношению к нашему фильму. Как оказалась там фраза про водку – для меня и для Алексея это абсолютная загадка. Какие-то мелкие бесовские пакости, судя по всему.
Мне страшно неприятно видеть неадекватную ругань в наш адрес на сайте MariUver. Средневолжское удивительное пространство – это мой дом. С 2003-го года я делаю цикл телевизионных фильмов о традиционной культуре наших народов на телеканале «Татарстан – Новый Век». За некоторые из них были награды в Йошкар-Оле на финно-угорском фестивале телевизионых фильмов и телепрограмм. О марийцах у меня в этом цикле снято четыре фильма. Три – в Моркинском районе Республики Марий Эл в пределах Шоруньжинской сельской администрации, четвертый – в Уржумском районе Кировской области. С Алексеем в 2005-м году мы сняли документально-игровую картину «Шошо» – тоже в Моркинском районе, тоже в Шоруньже. Это кино тоже путешествовало по миру – правда не так шумно как «Овсянки», потому что не было прокатным. Главными героями этой картины о весне стали шоруньжинские карты. Память о нас там хорошая. С героями нашего фильма мы очень дружили и сейчас дружим. Поэтому мне и жутко, что шоруньжинцы тоже могут плохо о нас подумать. Мы, разумеется, знаем – что такое священные рощи и как в них себя вести. Прежде чем что-то потрогать, снять – мы всегда спрашивали.
А чем так кого-то пугает слово «эротика»? Это абсолютный энергетический синоним таким словам как «радость», «жизнь» и «любовь». Эротика человека украшает, осветляет, показывает к чему ему стоит стремиться, хотя бы о чем мечтать. Такова она в фильме «Овсянки» – при этом вся утонувшая в грусти. Таковой она затевается нами в «Небесных женах луговых мари». И грусти там будет значительно меньше! Если бы мы с Алексеем заявили, что собираемся снимать порнофильм с элементами традиционной культуры – (неважно какого народа) – тогда возмущение представителей этого народа было бы уместным. Порнография отличается от эротики как раз тем, что унижает человека, показывает его дурное, разрушает и губит. Порнография = безумие, смерть. Дело только в этом – а не в том, что на теле показано, а что прикрыто. Порнограф не рождает, не украшает – а убивает и глумится. Следовательно, обвинение в порнографии – самое страшное для любого художника. И некоторые участники этого форума незаслуженно его нам бросают.
Между прочим, видел как ругали «Овсянок» где-то в Живом Журнале (тоже не посмотрев фильм) какие-то недоброжелатели из русских. Писали: ну вот, похоже очередной уродский фильм с подспудным смыслом о том какие русские – гады и изуверы, как они давили и ассимилировали прекрасных и светлых финнов.. С ними объясняться я не буду точно. Коэффициент бреда слишком велик. А «Овсянки» – вообще-то – книга и фильм о том как же быть и куда же деться когда умирает любимый человек!? Фильм-мечта – и мечта эта грустная-прегрустная, нежная, общая для всех. Этнографическая составляющая этой истории очень метафорична и косвенна.
Денис Осокин