Последняя пятилетка
В нашу торопливую эпоху, самым ценным оказывается время. Глядь, и пролетел срок: службы, беременности, заключения, президентства, депутатства, гарантии и т.п. Но истинные марийцы не считают время — они учитывают периоды жизнедеятельности, сроки функционирования того, что свершили. Например, Зойка-акай из Ювы, на вопрос «А сколько Вы прожили на этой усадьбе?» Ответила: «Я трижды сменила забор огорода». Применительно к марийскому народу, сказав «мы провели восемь съездов, и готовимся к девятому», не увидим в глазах собеседника ничего, кроме удивления. Потому, что съезды не стали событиями, как-то влияющими на жизнь народа. Для активистов марийского национального движения такой вывод является обидным. А все-таки, давайте поразмышляем.
Наш народ является частью «многонационального российского народа». Частью финно-угорского сообщества. Частью человечества. У нас нет особого пути, не созданы оригинальные условия существования. Так стоит ли заниматься деятельностью по сохранению марийской самобытности и ментальности? Если, несмотря на бой тюмбыров и сотрясания воздуха на фестивалях и съездах — процесс ассимиляции все набирает обороты. Может, вся т.н. «общественная марийская деятельность» лишь средство отвлечения народа от насущных проблем, своего рода «опиум для народа»? Ведь в мире и стране набирает обороты механизм разрушения основ стабильности: финансовой системы, политических режимов, государственных суверенитетов. Каток глобализации подминает все бугорки оставляя после себя ровную пустошь, засеваемую тем, что угодно закулисному «мировому правительству». Информационно-культурное воздействие на сознание и подсознание людей называется Информационной войной. А «на войне — как на войне». Как мы противостоим, на чьей стороне, стоит ли сопротивляться? Как глобализация повлияет на жизнь марийцев?
Что мы имеем, и что нас ожидает? Мы имеем пусть и рыхлое, но национальное движение, или его контуры. Сохраняя национальные особенности — становимся на позиции антиглобализма. Особенно опасна для нас, сопровождающая глобализацию «культурная революция». Она происходит каждый раз, при смене социально-экономической формации, идеологических основ государства. В России происходит «революция в кубе» — и социально-экономическая, и технологическая и национальная. И даже религиозная. Воздействию подвергаются и финно-угры, и тюрки, и кавказцы и русские. Растет уровень взаимного недоверия и отчужденности. Изменяется национальный характер, менталитет, ориентиры — что хорошо, а что плохо. Над чем смеяться, над чем плакать. Что дозволено, а что – ойӧрӧ, табу!
Иногда инструментом антинационального воздействия вольно или невольно становятся национальное СМИ: газеты, и даже «Радио Марий Эл» — с плоскими шутками переведенными с других языков, и песнями задуманными для иных народов. Телевидение и компьютерное виртуальное пространство — поистине «кувалда» культурной революции. Они действуют на сознание, убивают время, отпущенное нам, заменяют живое общение – и семейное и на родном языке. Говорят, что современная техника дает возможность познать мир. Но это значит – «объять необъятное», оставляя в стороне возможность, познать самого себя, как часть семьи, рода, народа, страны, мира и вселенной.
Неприятной реальностью становится следующая: если опираться на мнения независимых экспертов, то всем придется работать в условиях сокращения социальных программ и социальной направленности политики государства. Этот прогноз не на основании предвыборных обещаний, а общемировой тенденции. При спешном встраивании России в фарватер финансовой политики Запада, это будет происходить по принципу «Два шага вперед — шаг назад». Будут принимать «крутые» законы, и если возникнут протесты, то немного смягчать законы. Высказывание членов правительства, о нерентабельности средних и малых городов (о поселках и деревнях и речи нет), предполагает, в итоге, полную деиндустриализацию провинции, ее деградацию и дебилизацию. А значит, нет единой России, а есть территории первого и второго сорта. А регионы и районы, в которых проживают марийцы, и сегодня, по всем признакам можно отнести к депрессивным территориям, или, как называли раньше — «неперспективным». Здесь нет предприятий производящих готовую конкурентоспособную продукцию, и нет налоговой базы, создающей прочную основу местного самоуправления. Нет рабочих мест, дающих уверенность в завтрашнем дне, требующих постоянного повышения квалификации, с достойной оплатой. Нет превышения рождаемости над смертностью, а значит — нет увеличения мест в учреждениях образования. В условиях «семейного капитализма» (кланового, этнического), хорошие рабочие места и дивиденды, в первую очередь распределяются за «своими». И так — по всем направлениям. Впереди — запустение.
Признано, что деревня является колыбелью народа, хранительницей национальной культуры. Но двадцать лет реформ привели к ее упадку. Вступление России в ВТО (расшифровывается сельскими мудрецами, как «Вот тогда опомнимся»), может окончательно добить село. Вслед за Русским Севером (и карельским, вепсским, коми), наступает очередь Нечерноземья, Сибири, с мордовскими, марийскими, удмуртскими, мансийскими и хантыйскими селениями. В некоторых деревнях уже некому рожать – молодежи нет. Живут только пенсионеры. Нет деятельности, к которой привязана традиционная культура. Уже сейчас тормозом развития бизнеса на селе является нехватка добросовестных, квалифицированных рабочих. Резко, до критической отметки упала доля национальной интеллигенции в сельской местности. Все больше иждивенцев и пьющих. И поэтому подрастающее поколение слышит маргинальную марийскую речь. Село больно! Надо спасать деревню! А может, у нас нет национальной интеллигенции, как социальной группы сознающей свое предназначение и ответственность. Редкие экземпляры марийских интеллигентов являются только подтверждением отсутствия. Сельская интеллигенция стареет и утрачивает влияние.
По большому счету, мы не знаем, чего хотим для марийцев. Чего хотят марийцы, как этнос? Где идеология? Могут ли наши идеологи открыто высказать свое мнение, или они предпочитают молчать?
На «культурном фронте» происходит размывание границ между марийской и марийскоязычной, т.е. псевдомарийской культурой. Исчезла массовость: нет любительских спектаклей, вечеров поэзии, диспутов, обсуждений литературных произведений. А только концерты, дискотеки, фестивали. Остается потребитель, но уходит творец.
Марийский народ, по выводу профессора Санукова пережил несколько «психологических надломов»: первый после Черемисских войн, а последний – в результате репрессий 30-х годов. Но затем была Великая Отечественная война с миллионными жертвами, затем – переломные 50-е, после — политика «неперспективных» деревень. Эти периоды не прошли бесследно для народа. Но события 90-х годов и, как сказал Д.А.Медведев – «продолжение курса на необратимость реформ», «переломали и измочалили» дух народа. Марийцы всю свою историю, метр за метром превращали лес в пашню. Сейчас пашня сотнями гектаров зарастает лесом. Марийцы боготворили и молились Воде, Земле и всему, что их окружало. Сейчас земля и вода продается. Бог продается? Нет войны, но родители хоронят детей. А должно быть – наоборот. Все поставлено с ног на голову. Как и где нам найти себя? Кто есть кто? С кем был бы сегодня тот же Йыван Кырла? Наградили бы его памятной медалью? Во имя чего были многомиллионные жертвы, страдания, если результаты Великой Победы бездарно профуканы? Психологический надлом привел к потере силы духа черемисов – безволие, неверие в собственные силы, почитание чужого, социальное иждивенчество и буйный расцвет пьянства. И надо же – именно пьянство стало национальной чертой, им даже гордятся, и на больших встречах бравируют «Давайте, покажем, как марийцы (финно-угры) пить умеют!»
Пришло время распрощаться со сказкой о едином марийском народе, как об «однородной крестьянской массе». Происходит расслоение: на богатых и бедных; начальников и подчиненных; обманщиков и обманутых; разделенных на конфессии и атеистов; по партийным предпочтениям; и прочая и прочая. У нас впервые в истории появилась своя буржуазия. К сожалению, не буржуазия производственная в лице фабрикантов и заводчиков, а обслуживающая, услужливающая, в т.ч. торгующая «этническим компонентом» и доверием народа. Эта буржуазия «национальна», пока национальное приносит ей, какую либо выгоду. Произошел окончательный разрыв между общественниками-энтузиастами и чиновниками-«профессиональными общественниками». Марийское движение коммерциализуется: главенствующие позиции занимают спонсоры, деятели этнического туризма, продавцы сувениров, т.е. кто «едет» на марийской «телеге», а не «тянет» ее. В семьях появились более «авторитетные» персонажи, чем родители – телевизор и компьютер. Марийский язык стал «лапчык йылме» — лоскутное употребление по времени и месту, лоскутное изучение.
Бэби-бум 80-х годов не сработал на увеличение численности мари. Среди них большой процент межнациональных браков, значит – их дети не будут марийцами. Даже дети из «чистомарийских» семей, воспитывающиеся у деревенских бабушек-дедушек, говорят только на русском. В подобной ситуации, мечтать о миллионном народе – фантастика. Это на Третьем съезде говорили о семистах тысячах. Но – не сбылось. А пока, прогнозируют дальнейшее сокращение численности.
Вывод: людям, отстаивающим национальные традиции, язык, промыслы, историю, веру – отступать некуда!
Кто прикладывает силы для сохранения марийского народа? Ответят: Марийские организации, Всемарийский Совет, короче говоря – Марийское национальное движение (МНД), с его раскрученными лидерами, функционерами. Была надежда, что в смычке с властью удастся дать мощный импульс общественному МНД. И в какой-то степени, надежды сбылись. Но в объятиях власти – не задушен ли общественный порыв? Ведь, общественность, актив МНД не является эталоном, он далеко не лучшего качества. И сколько организаций мы бы не создавали-почковали, актив только перетекает туда, где ближе власть, где усилия оплачиваются. Уже мудрецы-общественники подвизаются на ролях массовиков-затейников. Но, это не только «актив» — это люди, которых относят к лучшим людям, к элите народа. Однако, не бывает «скороспелой» элиты. Она должна выкристаллизоваться, выковаться и закалиться в деятельности на благо народа. Что требует жизни трех-четырех поколений. И качество национальной элиты привязано к качеству народа, т.е. у пьяного народа не может быть трезвой элиты. В указанном случае, ее нельзя назвать «элитой», или – она должна сделать народ непьющим. Народ не стадо, а сообщество граждан. Поэтому, главная цель общественных организаций, интеллигенции, элиты – воспитание достойного Гражданина своей страны! Конкурентоспособного, классного специалиста, профессионала, реалиста.
Не зря на 8-м Съезде обсуждали создание гражданского общества. И избрание Председателем Всемарийского Совета депутата Госдумы РФ Яковлевой Л.Н., показало бессилие гражданского общества. Бессилие, граничащее с отсутствием оного. Не было его, и нет, по сей день! И ежегодно проводимые форумы, не сколько демонстрация массовости сторонников Мер Каҥаш, а скорее, попытка привлечения профессионалов к деятельности национальных организаций. Это и привлечение спонсоров, и оценка общественной значимости их труда, моральная поддержка, и напоминание о долге перед соплеменниками. Но не присвоение их достижений: если на Совете выступит мариец-миллионер, это еще не значит, что он заработал миллион при помощи Мер Каҥаш. Наша задача в том, чтобы предпринимателей, спонсоров-«молочных коров» становилось больше! Не усиленно вовлекать бизнесменов в деятельность МНД, а в первую очередь — оберегать их. Как марийские школы оберегаются учениками-марийцами, так и предприниматели оберегаются предпринимателями, т.е. чем их больше, тем лучше.
Замечу, что вопросы бизнеса, образования, культуры, демографии намного легче решаются на местном, региональном уровне, а не из Йошкар-Олы. Поэтому, недопустимо вмешательство в общественно-политическую жизнь регионов. Где за каждым активистом стоят сторонники, родные, знакомые. «Уполномоченные» со стороны, зачастую руководствуются субъективным подходом и сиюминутной пользой. Мы, «посторонние» марийцы, лучше осведомлены о положении в Марий Эл, чем мариэльцы о наших регионах. Простой общественник в своем районе принесет больше пользы землякам, чем высокопоставленный чиновник из Йошкар-Олы. И местные, региональные проекты решаются успешней, чем «всемарийские», или «афуновские». Тем не менее, «новые активисты», вместо скрупулезной вдумчивой работы на местах, трудятся на «экспорт», летая в Йошкар-Олу, на различные мероприятия. «Новым», энтузиастам, надо «все и сразу», они похожи на первых комсомольцев, на хунвэйбинов, считающих, что нужно устранить «старые» кадры, победить в «войне цивилизаций», и придет процветание. Как в советской поговорке «Каждый выпуск из институтов и техникумов считает, что совершит переворот в производственной и общественной жизни». В МНД нет преемственности. А время уходит…
Иждивенчество, в т.ч. на общественном поприще усиливается тем, что Мер КаНаш выбивая «почву» из под ног энтузиастов и подвижников наподобие Владимира Козлова, Эрвел Семона, демонстрирует преуспевание приспособленцев и карьеристов. Тем самым раскручивая процесс…
«Чем больше – тем лучше», относится и к количеству публичных деятелей, к чиновникам, к мастерам. Прав был господин Мочаев, задаваясь вопросом «Почему, мало марийцев на вершинах власти?» (Газета «Марий Эл» 03.12.11.) Вот, сосредоточив в одном лице должности депутата Госдумы и Председателя Всемарийского Совета, вы – делегаты Съезда, столкнули с «вершины» общественника. А было бы две Личности, два лидера: депутат, представляющий власть и марийцев; и выборный духовный лидер независимый от власти. Чем создали бы равновесие для сближения позиций – вот марийский идеал гармонии и справедливости. Делали бы шаги друг к другу «Единая Россия» и народ. Нельзя не заметить, что выбрав Большого Начальника руководителем общественной организации, мы еще раз демонстрируем иждивенчество и лень — «Пусть он сделает из Москвы! Выполнит нашу работу!»
Коротко о АФУН России. Во время визита в Екатеринбург, председатель Ассоциации Петр Тултаев и Александр Лузгин, в выступлении стали жаловаться на несовершенство законов о НКА, общественных организациях. Мол, не дают развернуть работу. Было стыдно и жалко смотреть, как первые лица АФУН и Республики Мордовия, что-то лепечут в свое оправдание. Я спросил: «А почему вы – от лица Ассоциации, как министры, не выходили с законодательной инициативой по внесению изменений в перечисленные вами законы?» На что последовал ответ: «А почему именно мы? Вы сами, почему не выходите?» Вот так, ноем, жалуемся, просим. И если в Саранске я назвал АФУН «ширмой, за которой происходит исчезновение финно-угорских народов», то теперь, политкорректно назову так: это организация обслуживающая «хоспис для финно-угорских народов». Это произошло потому, что политика соглашательства привела к исчезновению политики и политиков, отстаивающих национальные интересы.
(Продолжение следует)
Сергей Петрович Никитин,
член Всемарийского Совета,
г. Екатеринбург