Марийские переселенцы на Юге России
Сейчас, в эпоху очередного «переселения народов», незначительными кажутся отклонения в физическом и психологическом типе жителей той или иной местности. Тем не менее, даже на бытовом уровне каждый знает, чем отличаются жители южной России и северяне, сибиряки и волжане. В большой мере эти особенности связаны с их различным происхождением. Возможно, уже скоро благодаря успехам науки станет известно, откуда именно «понаехали» считающиеся коренными жители России.
Интересная страница нашей истории заселение территорий, присоединенных в течение позднего средневековья. Степные и лесостепные земли на юго-востоке Европы, начиная с XIV века, отвоевывались у ханств бывшей Золотой Орды и постепенно заселялись. Любопытно, что этот поток пополнялся не только предками белорусов, украинцев и русских, но и другими народами восточной Европы. Одним из примеров совместного освоения новых территорий стал «марийский след» в Белгородской и Курской областях.
Единственное упоминание о марийцах на юго-западе современной России имеется в работе Сигизмунда Герберштейна. В записках о Московии германский посланник рассказал о том, что великий князь Василий сослал множество черемисов на литовскую границу. Надо сказать, что тогда Литва была огромным европейским государством, а граница России с нею проходила от западных рубежей современного Подмосковья до территории Белгородской области. Причем эта линия не была стабильной, поскольку с Литвой именно в это время шли периодические войны. Куда же ссылал Василий марийцев и где искать сейчас их потомков?
Надо отметить, что сообщение Герберштейна осталось бы единичным, бездоказательным упоминанием, если бы не данные такой далекой от исторических хроник науки, как генетика.
За последние десять лет генетика шагнула далеко вперед. Если раньше благодаря запутанности этнической антропологии каждый мог вольно спекулировать на расовых и этнических темах, то сейчас пропорции в составе того или иного народа выявляются весьма точно, буквально на химическом уровне. Так, русские в целом представляют собой комбинацию гаплотипов R1a и N в двух вариантах N3 и N2. Первый гаплотип связан с индоевропейцами в целом и славянским миром в частности. Второй показывает наличие финно-угорского компонента. Достаточно указать на то, что в некоторых районах Финляндии он составляет 70%. Что касается мари, у них тоже достаточно большая пропорция этого гаплотипа около 40%. Довольно высоки цифры и у народов, живущих по соседству с коренными обитателями севера Евразии, но финно-уграми не являющихся, например, литовцев или шведов. Следовательно, там, где наблюдается повышение фона вариантов гаплотипа N, не обошлось без финно-угорской примеси. Среди русских большая доля гаплотипа N3 и N2 замечена на севере их проживания, что вполне логично. У жителей Архангельской области этот «финский» фактор встречается у трети всего населения. В центральной России примесь несколько убывает. Еще южнее, в Тульской, Орловской областях этот фон падает до среднеевропейских величин восьми процентов. Но как объяснить резкое повышение финно-угорского фактора на границе с Украиной под Курском, на белгородщине и частично в Харьковской области?
Вообще-то считается, что географическое распределение отдельных гаплогрупп отражает расселение первобытных племен в эпоху позднего палеолита. Но не секрет, что в некоторых случаях состав населения некоторых земель изменился, и довольно резко, в самое недавнее время. Яркий тому пример Америка. Генофонд населения того или иного штата скорее расскажет о европейских и африканских корнях его жителей, чем о палеолитическом периоде истории континента. Аналогичная ситуация прослеживается и на юге России территории, почти полностью заселенной за последние четыре столетия. Сравнивая генофонд давно заселенных территорий со вновь обжитыми, можно сделать выводы о том, что русские, украинцы и белорусы не единственные осваивали «дикие» земли. К примеру, нижнее течение Волги заселялось русскими совместно с мордвой об этом свидетельствует ряд мордовских генов у волжан Саратова и Самары. А территория южной части современного черноземного района несет явные следы марийского компонента. Так, сравнительно редкая разновидность гаплотипа N N2 почти наверняка указывает на мари как на одну из серьезных составляющих населения Белгородской и Курской областей. Так что историческую правдивость Герберштейна, можно считать доказанной, несмотря на то, что никакими другими письменными документами переселение не подтверждается.
И еще одно обстоятельство. Как-то, рассматривая подробную политическую карту европейской части России, я обратил внимание на ту ее часть, где в начале XVI века проходила граница с великим княжеством Литовским. Мой взгляд уперся в любопытное название Черемисиново. Это довольно значительный населенный пункт на востоке Курской области, известный и за ее пределами. Он, к слову, родина одного из известнейших современных скульпторов Вячеслава Клыкова. Конечно, этот факт можно было бы считать незначительным, если бы село находилось, скажем, рядом с нами, в Кировской области. Однако между Марий Эл и Черемисиновым около двух тысяч километров. Вероятно, это еще одно подтверждение правильности слов Герберштейна…
Y-хромосома не только определяет мужской пол человека. Это личная «авторская» подпись его праотца, жившего тысячи лет назад. Неповторимая, она изменяется только в результате мутаций. Поскольку такая мутация вещь необратимая, она будет отражена на Y-хромосоме у всех мужчин-потомков первого представителя этой мутации. И будет легко считываться генетиками. Таким образом, можно посредством молекулярных методов представить (правда, лишь умозрительно, без имен и фамилий) родословную любого человека за период в десятки тысяч лет.
Разновидности этой «подписи», позволяющие сопоставлять родословные разных людей, называют гаплотипом. Если у двух людей одинаковый гаплотип, значит у них общий предок. Можно предположить, что каждая «чистая раса» должна иметь одного предка, но такое в природе не встречается.
Роберт КИТАНОВ
МК в Марий Эл № 50, 9 декабря — 16 декабря 2009г .
Источник: МК в Марий Эл