Предлагаем вторую часть статьи Юрия Ерофеева “Суверенитет и государственность марийского народа: миф или конституционная реальность?” Первая часть здесь.
В поиске ответа на искомый вопрос я наткнулся на любопытнейший сюжет из конституционного уложения РМЭ, составленного его авторами, а затем одобренного депутатами Государственного собрания ещё в эпоху его принятия в июне 1995 года. Речь идёт о статье 7 главы I («Основы конституционного строя»), которая затем поменяла нумерацию, и в настоящее время обозначена под цифрой 4, где записано: «Вне пределов полномочий Российской Федерации Конституция Республики Марий Эл имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Республики Марий Эл. Законы и иные акты, принимаемые в Республике Марий Эл, не должны противоречить Конституции Республики». Спрашивается: «А где же сами полномочия как таковые, чтобы можно было бы судить об ограничительных пределах и т.д.?».
С этой целью обратился к прежней Конституции, просуществовавшей с 1978 г. по 1995 г., где обнаружил главу 6 под названием «Республика Марий Эл – Республика в составе Российской Федерации». В ней-то и был подробно изложен перечень властных полномочий следующего содержания:
— полномочия, отнесённые к ведению Федеральных органов государственной власти (статья 65 из 18 пунктов);
— полномочия, отнесённые к совместному ведению Федеральных органов государственной власти и органов государственной власти Республики Марий Эл (статья 65-1 из 12 пунктов);
— полномочия, отнесённые к ведению Республики Марий Эл в лице её высших органов государственной власти (статья 66 из 16 пунктов).
Именно такой подход и порядок избран и в действующей Конституции РФ, а также в Конституциях Республик – соседей. Например, в Основном Законе Коми этот раздел состоит даже из пяти статей (62-66). И предваряющая 62-я статья содержит более внятный текст: «Республика Коми на своей территории обладает всей полнотой государственной власти за исключением полномочий, отнесённых к ведению Российской Федерации и по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации».
В мариэловской же Конституции образца 1995 г. её авторы ограничились всего одним, незначительным, пунктом, и то уточняющего характера относительно прежнего текста Основного закона. Видимо, кому-то показалось, что будет лучше, если эти полномочия «поделят» между собой государственное собрание РМЭ и президентская исполнительная власть.
Для них, как это видно, наработанный законодательным сообществом опыт был не в счёт. Это, несмотря на то, что данным двум ветвям госвласти в лице вышеназванных органов свойственен свой объём полномочий, присущий для реализации собственных функциональных прав и обязанностей.
Кроме того, любой гражданин мог бы из Конституции узнать, что положено федеральным органам госвласти, что является предметом ведения Республики, а что относится к области совместной деятельности. Исходя из этого, каждый имел бы возможность соотносить свои права и обязанности с «дарованной» Конституцией.
А так оказалось, что ныне действующая Конституция РМЭ уже с момента своего зарождения (24 июня 1995г.) то ли сознательно, то ли по недосмотру и недальновидности своих прародителей лишилась целого ряда статей, определяющих и раскрывающих сущность суверенности и государственности не только коренного, титульного народа, но и самой Республики на конкретном примере разграничений полномочий между федеральным Центром и РМЭ с последующей процедурой оформления их исполнения через договор, соглашение или иным образом.
В нынешнем виде статья 4 в связи с поправкой от 10.06.2010 г. дополнилась новым пунктом: «Органы исполнительной власти Республики Марий Эл по соглашению с органами исполнительной власти Российской Федерации могут передавать им осуществление части своих полномочий».
На мой взгляд, данная поправка крайне спорная и даже опасная (!), ибо полномочия, а точнее реализация их противоречит основам конституционного строя.
Полномочия РМЭ как государства находятся под юрисдикцией всех ветвей государственных органов власти, а не только исполнительной её части. Например, в статье 73 действующей Конституции РМЭ записано: «Государственное собрание Республики Марий Эл осуществляет законодательное регулирование по предметам ведения республики Марий Эл, предметам совместного ведения Российской Федерации и республики Марий Эл …». В ней не предусмотрено раздельное участие в этом процессе исполнительных органов.
Я специально просмотрел Конституцию всех ранее названных мной Республик и Конституцию Российской Федерации и нигде не нашёл мариэловского варианта. Его просто и не могло быть! Мне кажется, что тем самым произошёл своего рода «конституционный переворот» в достаточно скрытой, завуалированной форме. Оказалось, что вот уже 2,5 года Республика живёт в новом состоянии фактического единоначалия.
Кому-то даже представится, что президент – Глава Республики – он же председатель Правительства может по своему усмотрению «сдать напрокат» часть своих полномочий «друзьям – товарищам» из исполнительных органов федерального центра (?). Высказывая это мнение, я допускаю, что иронизирую. Но суть верна. Всё произошло под прикрытием самой действующей Конституции РМЭ по воле тех, кто фактически «приватизировал» Основной закон Республики.
Однако это ещё не всё. В статье 4 Конституции были пункты 2 и 3, где содержалось указание на то, что «порядок передачи полномочий и их перечень определяется Законом», а также указывалось, что вопрос полномочий, условно называем между Москвой и Йошкар-Олой, может иметь двухсторонний характер.
Пока же мы видим лишь одностороннее движение и только по линии исполнительной власти, чтобы никто не знал и не контролировал. Свидетельством сказанному явилось то, что пункт 3 с подачи Правительства Республики Марий Эл 10 июня 2010 г. был исключён из текста Конституции РМЭ, и одновременно в этот же день в препарированном виде была принята поправка в пункт 2 статьи 4, касающаяся роли органов исполнительной власти республики в передаче части своих полномочий органам исполнительной власти Российской Федерации. Причём, без какой-либо детализации. Да, хорошо ещё, что законодатели вместе с чиновниками не додумались на полную передачу всех своих полномочий по вертикали на уровень Правительства России и федеральных министерств, превратив таким образом Марий Эл всего лишь в зону отдыха для их сотрудников после напряжённых, праведных трудов…
Приводимые примеры в моих статьях, посвящённых Конституционному обустройству Республики, наглядно подтверждают, что полномочия Главы РМЭ непомерно возрастают. И нередко за счёт сокращения функций законодательной власти в лице Государственного Собрания во главе с Ю. А. Минаковым. (Кстати, в Основном законе РМЭ нет нормы, указывающей на количество сроков его избрания. Нет нормы и об участии РМЭ в формировании Совета Федерации Федерального Собрания РФ, хотя в Конституциях многих Республик указаны положения избрания и отзыва своих сенаторов. Всё это позволяет свободно манипулировать подбором кандидатур в верхнюю палату российского парламента).
Как стало известно, Л. И. Маркелов недавно встречался с Н. В. Дементьевой – представительницей Госсобрания Республики в Совете Федерации. Возможно, они обсуждали животрепещущие проблемы в области марийской культуры, образования, искусства, а, возможно, речь шла о конституционном строительстве на примере Марий Эл. А может, Леонид Игоревич уговаривал Наталью Владимировну вновь баллотироваться в Совет Федерации от РМЭ на новый избирательный срок от могущественного клана нашей Северной Пальмиры?
Безусловно, мне неизвестна её высокопродуктивная деятельность на этом посту в течение 8,5 лет. На мои попытки выйти от имени московского землячества с ней на контакт госпожа-сенаторша не реагировала. Казалось бы, кому как не ей – в прошлом министру культуры Российской Федерации, продвигать достижения РМЭ в духовно-творческой сфере на московскую сцену, в залы художественных галерей, на телевидение типа «бурановских бабушек» и т. д. Однако, за все эти годы в российской столице Республикой самостоятельно не было инициировано ни одного значительного общественного мероприятия.
Мне почему-то даже кажется, что наши «варяжские гости» просто стесняются, а может, и стыдятся публично представляться в Москве под «неформатным» флагом марийского края.
Принижение роли Госсобрания РМЭ, конечно, началось ещё до Л. И. Маркелова. Оно оформилось, в т. ч. и на ментальном уровне, в период противостояния Ельцина с российским парламентом. Но с приходом Путина, совпавшим с «воцарением» Леонида Игоревича на марийской земле, свободолюбивый, демократический дух, ранее присущий Конституциям национальных Республик, стал из них постепенно выветриваться.
Конечно, многое зависело от депутатского корпуса, позиций спикера парламента, от партийной принадлежности «народных избранников».
Тем не менее, Маркелов привнёс немало объективных и субъективных особенностей в деятельность Государственного собрания, особенно по части его управляемости, что, несомненно, отразилось на общем состоянии законодательной и нормативно-правовой политики и практики в РМЭ. И делалось это не только посредством исключения, правки конституционных норм, но и «умелого» редактирования, «удачного» расположения текстов статей и стилистического оформления законодательных идей. А сама цель диктовалась не только стремлением к достижению «идеальной» Конституции, а сколько «заботой» о том, чтобы она не ударяла по полномочиям Главы Республики, а точнее, по его авторитету.
Руководители российского государства постсоветского времени ввели в практику выступления с ежегодными посланиями парламенту. А 31 декабря 2008 года в статью 103 Конституции РФ была даже внесена поправка (пункт «в»), позволяющая Госдуме «заслушивание ежегодных отчётов Правительства Российской Федерации о результатах его деятельности, в том числе по вопросам, поставленным Государственной Думой».
А как это федеральное новшество оформилось дальше, предлагаю посмотреть на примере Конституций республики Коми и республики Марий Эл. В Коми эту идею сформулировали отдельным, четвёртым, пунктом в статье 73 в рамках полномочий Государственного Совета, который отныне «заслушивает ежегодные отчёты Главы Республики о результатах деятельности Правительства республики Коми, в том числе по вопросам, поставленным Государственным Советом Республики Коми». В Марий Эл данная норма также была отнесена к статье 73 Конституции под пунктом 11 (?!), но в конце других полномочий Государственного Собрания. При этом ему одновременно вменялось «рассмотрение предложенной Главой Республики Марий Эл программы деятельности исполнительной власти на предстоящий период, ежегодных посланий о положении в Республике, заслушивание ежегодных отчётов Главы Республики Марий Эл о результатах деятельности Правительства Республики Марий Эл, в том числе по вопросам, поставленным Государственным Собранием Республики Марий Эл».
Как мы видим, данная норма оказалась «упакованной» так, что смысл отчётности как контрольной функции парламента отодвинулся назад, пропустив вперёд обращение с ежегодным посланием, которое, как правило, не обсуждается; представление программы деятельности исполнительной власти на предстоящий период, что само собой уже вызывает позитивное отношение.
Имея вузовскую историко-филологическую профессию, а затем высшее специальное (юридическое) образование, а также, будучи в 70-х годах депутатом Верховного Совета Марийской АССР, членом Экспертного совета Комитета по делам национальностей Госдумы ФСРФ (2009-2011 гг.), что дало мне определённый опыт законотворческой работы, и анализируя текст Конституции РМЭ последних лет, я постоянно ощущаю стремление авторов – разработчиков законодательных статей убрать из них всякого рода шероховатости, могущие стимулировать негативное отношение граждан к статусу Главы Республики. Задача сбережения авторитета, думаю, в полной мере присутствовала при исключении из текста Основного закона РМЭ статей о возможностях отрешения его от должности и т. д.
В заключение, подводя некоторые итоги изложенному, и в порядке ответа на вопрос заголовка скажу следующее:
1. Предметом моего исследования стали важнейшие проблемы конституционного обустройства своей малой Родины – республики Марий Эл, где я родился, вырос и прожил в общей сложности 42 года, где прошёл значительный отрезок трудовой деятельности (преподавательская, комсомольская, партийная, чекистская работа). С переездом в Москву по службе и, выйдя на военную пенсию, стал постоянным представителем РМЭ при Президенте РФ, а с 2000 г. возглавил Землячество Марий Эл на платформе независимой общественной организации.
То, что мной изложено в многочисленных материалах, касающихся РМЭ, продиктовано одним – желанием служить людям, быть полезным родному краю, пусть и находясь от него за тысячу вёрст.
2. Вопросы суверенитета, государственности марийского народа и в целом Республики, безусловно, волнуют моих земляков. Это подтверждается материалами интернет-сайтов. Актуальность их возрастает по разным причинам. В том числе, когда заходит речь о выборах депутатов в Госдуму ФС РФ, выборах и назначениях Главы РМ, об итогах переписи населения, об анализе различных статданных, отражающих экономическое, социальное, культурное благополучие марийского народа.
Коренное население РМЭ весьма озабочено тем, что в настоящее время активно обсуждаются вопросы укрупнения регионов, поглощения сильными субъектами РФ более слабых, что чревато утратой суверенности и государственности Республики.
В русле этих тенденций трансформируется Основной закон – Конституция РМЭ. Дело дошло до того, что её текст мало чем стал отличаться от Уставов краёв и областей РФ. Это притом, что соседние республики более активно и умело отстаивают свои исторические завоевания.
Марийское население продолжает помнить события от 4 ноября 1920 г., когда был принят Декрет Совнаркома и ВЦИК об образовании Автономной области марийского народа, в результате чего он впервые за всю свою историю обрёл государственность, пусть и в усеченной форме.
Образование автономии позволило «ликвидировать последствия многовековой колониальной зависимости и отсталости народа, создало благоприятные условия для развёртывания хозяйственного и культурного строительства. Марийцы вошли в состав органов управления. Марийский язык стал одним из государственных языков республики». (Из книги «История марийского народа», авторы А. Г. Иванов и К. Н. Сануков).
В сознании марийского народа свежа память и о 90-х годах прошедшего столетия, когда национально-государственное и национально-культурное строительство получило новый размах и подъём на просторах Российской Федерации, включая Марий Эл.
Именно в тот период повсеместно в Республиках оформилось новое законодательство, в том числе и в виде Конституций, которые ныне, особенно на примере РМЭ, скоротечно под предлогом сохранения целостности российского государства изменяется, не всегда считаясь с тем, что оно имеет федеративное устройство и называется Российской Федерацией.
3. Мой жизненный опыт прошлой государственной и общественной деятельности позволяет обнажить существующие проблемы и болевые точки сегодняшнего дня. Я хорошо представляю, что такое национализм, сепаратизм и шовинизм, поскольку многократно выезжал в т. н. «горячие точки» времён распада Союза. Я был достаточно осведомлён в подрывной деятельности западных спецслужб и центров идеологической диверсии, курируя академические институты гуманитарного профиля и территориальные органы КГБ СССР по т.н. «пятой» линии в интересах обеспечения госбезопасности страны.
Поэтому всякие попытки обвинить меня в деятельности против РМЭ (а в конце 2005 г. и начале 2006 г. газетой «Марийская правда», от имени которой когда-то выступал парламентским корреспондентом в Госдуме и Совете Федерации, я был фактически приравнен к «врагам народа» и назван «холуем», который пишет обращения президенту В. В. Путину) воспринимаю не только как беспочвенные, но и как глупые, мстительные.
Я горжусь тем, что мои статьи и книги интересны и полезны многим ведущим специалистам в области теории и практики национального строительства. Часть моих идей получила поддержку в научных трудах и диссертациях, защищённых в Академии народного хозяйства и Государственной службы при Президенте Российской Федерации. Всё это вселяет во мне уверенность в правильности избранной жизненной линии.
4. Безусловно, последние статьи, построенные на анализе отдельных глав и статей Конституции РМЭ, могут иметь недостатки фактологического и хронологического порядка. Тем более, что они написаны на языке публицистики и с использованием большого количества цитат, взятых из Конституционных актов разных Республик.
Думаю, сравнительный анализ был весьма уместен. Он дал чёткий и ясный ответ, что судьба того или иного народа начинается и заключается, прежде всего, в его Основном Законе, призванном сохранять память о предках, передавших нам любовь и уважение к родному краю и Российскому Отечеству, веру в добро и справедливость!
Пользуясь возможностью, еще раз передаю искренние, сердечные приветствия и добрые пожелания всем читателям MariUver-a и Finugor-a по случаю наступившего Нового 2013 года!
Юрий Ерофеев,
г. Москва